1956 год. 3-й класс. Начались смотры художественной самодеятельности. В моей жизни появились любимые фильмы. Долгожданный приём в пионеры. И папина война, которая снилась ему. Игры и забавы, конечно же, во дворе или на улице.
В 1957 году. Мы живём в Кировграде, я учусь в 4-м классе, учусь отлично, по-прежнему дерусь в ответ на дразнилки. выясняется, что Четвёртый завод спускаетс в речку Калатинку ядовитые ртутные отходы, и канава. по которой они текут пересекает нашу Октябрьскую улицу. Папа устанавливает брусья во дворе, и теперь есть где повисеть вниз головой и сделать 'лягушку'. Книги по-прежнему играют значительную роль в моей жизни;
1957 год. По-прежнему Кировград. Но с начала пятого класса начинается иная жизнь, жизнь подростка, полная противостоянию и товарищам по учёбе и, что особенно горько, семье. Одиночество в мире, с которым трудно смириться и которому невозможно подчиняться. Новые ощущения, половодье чувств. Начало жизни сердца
1958 год. Кировград. Пятый класс. Деятельное взаимодействие с миром и всё более глубокое погружение в свой внутренний мир. Книги и кино - вот основные инструменты познания и понимания жизни; Конфликты с одноклассниками; Любовь, занимающая всё больше места в голове и сердце;
1958-59 годы. Кировград. Шестой класс. Продолжается этап становление личности и взросление. Появляется склонность к литературной фантастике. Поэзия занимает всё большее место в голове и сердце. И по-прежнему, каждая, даже сама краткая встреча с ним, - событие неимоверной важности.
1959-60 год. Кировград. Седьмой класс. Взросление и сильная эмоциональность - жизнь сердца, где-то открытая, где-то прячущаяся в глубине души. Казалось, что продолжается время становления, но мысли, поступки и речи обретали всё большую глубину. Жизнь была сверх меры заполнена любовью, и всякое действие, всякое событие виделось сквозь призму любви;
1960-61 год. Кировград. Восьмой класс. Ранняя юность. У меня выковывается характер гордый и независимый. Нежелание подчиняться никому и ни в чём и, в то же время, стремление к лидерству во всём: в учёбе, в спорте, в межличностных отношениях с девочками в классе. Но в то же время сдержанность и осторожность в отношениях с Володей, сильное чувство к нему спрятано глубоко-глубоко;
1962 год. Качканар. Всесоюзная комсомольская стройка; Девятый класс. Ранняя юность. Живу под маской безудержного веселья и флирта. Нахожусь в центре внимания и даже принимаю участие в ВИА 'Девятый-бэ'; Пускаюсь во все тяжкие; Совершенно не нравлюсь себе. И школа не нравится. Учёба даётся слишком легко. Прошу родителей, чтобы отпустили меня в Кировград, доучиваться там в 10-м классе.
1962-63 годы. Кировград. Последний год в школе. 10-й класс; Тяжёлая жизнь. Начинаются размышления о жизненном задании человека; Зубрёжка отчасти помогает пережить то, что я вижу его с другой, и у них серьёзные отношения. Помогает волейбол и лыжный поход и разные поездки. Но всё равно я не снимаю маску, потому что сейчас НАДО быть гордой. А потом я уеду и больше никогда его не увижу.
Обычно, к моему приезду мама варила холодец, который я очень люблю. И всё время пребывания дома, я наслаждалась привычной домашней пищей: макаронами по-флотски, утренними гренками и яйцом всмятку, холодцом и пельменями. Я валялась на кровати и читала книги из папиной обширной библиотеки, "Литературную газету", которую он выписывал, журналы "Октябрь", "Новый мир" и любимую мою "Юность". По вечерам забиралась в ванну, полную горячей воды, и кайфовала, рассматривая свои руки в продольном взгляду и в поперечном направлениях, удивляясь отличию форм. В поперечном направлении рука казалась широкой и короткой, а в продольном направлении - утончённой и вытянутой, красивой аристократической формы.
Днём заходили подружки: Надя и Вера Круковские, Надя Мусатова, Люба Зубарева, и мы отправлялись обычно к Наде Мусатовой. Слушали музыку, разучивали новый для нас танец "твист". В общем, балдели. Так и проходили мои каникулы.
В тот достопамятный приезд папа повёл меня на заканчивающийся строиться обогатительный комплекс, которым, как я теперь понимаю, очень гордился. Там было три огромных корпуса: крупного, среднего и мелкого дробления, возвышавшиеся среди строительного беспорядка и бытовок. В них шёл монтаж оборудования, а папа был тогда уже заместителем управляющего треста Качканаррудстрой, начальником комплекса, отвечавшим за строящиеся объекты. Серьёзная должность!
Помню неуют и пронизывающий холод почти безлюдных огромных корпусов, впечатление, что до завершения здесь ещё работать и работать. Однако в декабре 1963 года комплекс был сдан, и агломерат пошёл на Нижнетагильский металлургический комбинат. Сохранилось несколько фотографий, которые делал папа. Одна из них здесь.
Обычно я ездила в Качканар через Нижний Тагил. Приезжала туда под вечер, находила местечко на лавочке, и тихо дремала до 3-х утра, когда объявляли посадку на мой поезд с прицепными вагонами до Качканара. Здание станции "Нижний Тагил" было тогда небольшим и деревянным.
Перед ним был разбит небольшой скверик с подстриженными акациями. Помню гороховый запах цветущих акаций в прохладном утреннем воздухе. Видимо это видение из почти уже летнего времени.